О них я слышал неоднократно, но в нашем, самом Черном в мире, море я их не видел. А в средиземном как оказалось они вполне себе имеются. Настолько имеются, что их колючки засели у меня в пальцах рук и пятках ног. Про пятки я, как водится, сбрехал для красного словца, но вот с руками в самом деле нехорошо получилось.
Началось с того, что перед отъездом я уже прикинул по Google Earth где в Бали (деревня на Крите) интересно было бы понырять. Даже с космических высот была заметна длинная гряда камней выдающаяся в море, она-то и была выбрана как объект №1. Первое знакомство с морем прошло примерно в середине пляжа, где кроме воды и песка ничего обнаружить не удалось. В следующий раз мы с супругой разместились почти у этой самой гряды. Каменюки выглядели впечатляюще, но без маски средиземноморская вода тут же начинала выедать глаза, а вокруг явно плавали мальки, значит могла быть и более крупная рыба. Вслепую лазить среди каменюк я побоялся и решил купить маску. Пройдя по деревне я не заметил ни одного спецмагазина и в очередной приход на пляж купил маску в обычном магазине для туристов. Используя знания, почерпнутые из разговорника (калимера, калиспера, паракало, эвхаристо), я жестами объяснил что я русский турист и хотел бы приобрести у них маску и оплатить покупку кредитной картой. На что хозяйка мне жестами же ответила, что к сожалению, они не имеют такого чуда техники как терминал. Для примерки маски она всё время мне пыталась предложить мне зеркало, как будто эта маска могла серьёзно изменить мой имидж. Так или иначе померив две маски остановился на комплекте с трубкой за 16 евро. И не пожалел, поскольку трубка позволяет не отвлекаться от наблюдения за морской живностью на пополнение запасов окислителя. На том и погорел.
Нырнув в первый же раз с маской я обнаружил, что вокруг купающихся плавают не только мальки но и более зрелые особи и стал с воодушевлением, достойным трёхлетнего ребенка гоняться за ними. И так, мало-помалу, переместился к грядке, где рыб оказалось больше и числом и видами. А ежи оказались настолько нередкими, что я порадовался тому, что не полез сюда без маски. Правда стоит сказать, что здесь они редко сидят на открытой поверхности камней, а больше в щелях и углублениях, но куда только не проникнет пытливый разум туриста вместе с его носом и прочими членами!
Видов рыб я насчитал около десяти, но не исключено, что их было несколько меньше за счет полового деморфизма, то есть внешнего различия самок и самцов. Самыми редкими объектами стали камбала, наверное за счет маскировки, и угорь, которого я по началу принял за щупальце долгожданного осьминога. Камбалу я увидел только нырнув за какой-то ракушкой, и только с расстояния сантиметров в тридцать. Хотел накрыть её рукой, но она оказалась шустрее, и оглянувшись я так её и не нашел. А угорь вылез наполовину из отверстия в камне и тыкался туда-сюда, почему я и подумал, что это щупальце, но вскоре он всё же решился и заскользил как змеюка под камнями, где я его и потерял.
Через некоторое время я заметил, что рыбки не только не боятся меня, но даже более того - стоит подплыть к камням, как они тут же начинают виться вокруг, что натолкнуло меня на мысль о том, что следует попробовать их покормить. В первый раз я их накормил случайно раздавив морского ежа - схватился рукой за камень, а он посунулся и что-то хрустнуло, я отвалил его в сторону, и рыбки бросились как по команде на то, что раньше было ежом. Времени им потребовалось на трапезу меньше минуты. А после я, уже запасшись хлебом, просто бросал его, предварительно отжав, на дно, и смотрел как эта банда треплет его. Причем по началу мальки его клюют как- то с любопытством, но без фанатизма, а когда он уже достигает дна, тут уже и крабы начинают к нему присматриваться, и крупные рыбы откуда-то из камней выплывают, и начинают отнимать его у мелких, а те как будто осознав чего лишаются начинают метаться в истерике. В общем, небольшой кусок хлеба вызывает в их мире такой ажиотаж, что они еще как минимум четверть часа носятся с озабоченными мордами вокруг места происшествия.
Вдоволь насмотревшись на это безобразие я однажды решил обогнуть грядку и посмотреть "есть ли жизнь н Марсе". Сама по себе грядка с другой стороны выглядела так же, осьминогов не было, и я поплыв вдоль берегаобнаружил, что если слева от неё среди песка изредка встречаются камни, то справа всё в точности до наоборот - большую площадь здесь занимают камни, а среди них изредка попадаются проплешины песка.И вот бороздя просторы этого каменного поля я среди камней увидал какой-то предмет коричневый в пупырчиках, напоминающий фомой и размером сардельку. Как всякий разумный человек я конечно бы не стал хватать непонятно что руками, но обуреваемый жаждой познания я всё-таки попытался это сделать, но поскольку из-за плотности воды и отсутствия ласт я не мог необходимое для этого время оставаться под водой, то янырннув, попыталсясхватиться руками за ближайшие камни. С обратной стороны которых меня поджидали родственники нечаянно раздавленного мной представителя иглокожих. Высказав в довольно резких выражениях своё негативное отношение к родне пострадавшего, я отдышавшись и отплевавшись предпринял вторую попытку. Ещё только осматривая место предстоящего набега, я заметил влизи сгусток белого цвета, которого там до этого не было. Нырнув же я постарался уже не беспокоить лишний раз иглокожих и схватив добычу сразуже всплыл. Сарделька на воздухе выглядела не столь большой и вовсе непривлекательной, к тому же я вдруг заметил, что руки мои опутаны какой-то прочной паутиной, и паутина эта мне не нравится, и что вместе с паутиной мог быть яд, и что полежать на лежаке под зонтиком долг всякого порядочного туриста, я наскоро попрощался со своим новым знакомым и энергичными гребками отправился к спасительному лежаку.
Википедия подтвердила мне мою догадку - мой новый знакомый оказался морским огурцом, в ресторанах именуемый трепангом, а в простонародии голотурией. Паутина же, которую, он мне предъявил в качестве визитной карточки - это его внутренние органы, называемые кювьеровыми, по фамилии описавшего их ученого, содержит яд который может парализовать рыбу, чем и пользуются некоторые племена. На другой день я видел ещё одного огурца, но это был в два раза больше, имел устрашающие выросты на коже, благодаря которым напоминал гусеницу на гормонах. По здравом размышлении я решил больше не иметь с ними дел и поплыл себе дальше, мысленно пересчитывая иголки, которые до сих пор торчат занозами в моих пальцах.
